Языковая игра

Языковая игра

Языковая игра
статьи

  • Фонетика, графика, орфография.
  • Морфология.
  • Синтаксис.
  • Стилистика.
  • Прагматика.

Языковая игра.

Известный философ Людвиг Витгенштейн задается вопросом: «Что свойственно всем играм?» и убеждается в том, что любой из потенциальных признаков оказывается неприложимым к некоторым видам игр. Соперничество? – но его нет в пасьянсе. Победа и поражение? – но его нет в подбрасывании мяча.

Ловкость и удача? – но его нет в шахматах. Развлечение – тоже не всегда имеет место. «Ты, в сущности, не знаешь, что ты имеешь в виду под словом игра», – говорит Витгенштейн.

Но это не смущает нас, когда мы употребляем слово игра! В Большой Советской энциклопедии игра определяется так: «ИГРА, вид непродуктивной деятельности, где мотив лежит не в результате ее, а в самом процессе».

Можно ли, однако, считать «непродуктивной деятельностью» футбольные, хоккейные, шахматные матчи, приносящие участникам и устроителям громадные прибыли, а зрителям – удовольствие от волнующего зрелища? Интересующий нас вид игры (языковая игра) также не подходит под приведенное выше определение игры: хорошая шутка (вспомним шутки Пушкина, Минаева, Маяковского, остроумные анекдоты) – это продукт, имеющий такую же эстетическую ценность, как любое произведение искусства.

Иногда считают, что языковая игра – это игра слов. Действительно, на обыгрывании лексической многозначности или омонимии построен основной, самый распространенный вид языковой игры – каламбур (см. КАЛАМБУР). Для языковой игры используются (пусть не в равной степени) ресурсы всех языковых уровней.

Фонетика, графика, орфография

Пародист Евгений Венский, пародируя Андрея Белого, использует фонетические средства – повторение одного звука:

Тоща, как мощи ты.

Тоща, кащей те во щи!

Как теща, тощи мощи.

Ты тщетность красоты.

Комическое впечатление производит шутливо-надрывное обращение А.Чехова в письме к брату Александру: «Братт!» Любопытны также шутливые подписи, например подпись одного из Полторацких, совмещающая буквы и цифры: 1/2цкий, или подпись переводчика Федора Федоровича Фидлера – Ф.Ф.Ф. либо: Ф3 (эф в кубе).

Морфология

Иногда языковые шутки обыгрывают (и тем самым подчеркивают) «неприкосновенность» слова (словоформы). Только в шутку его можно рассечь на части:

Напишите мне нечто о Карамзине, ой, ых (А.Пушкин).

[Из анекдотов о рассеянном профессоре Каблукове]: Выходя из аудитории, профессор говорит: «Следующая лекция состоится во вторницу», а потом кричит в дверь:«ник!»

Рассечение на части слова треволнения остроумно обыгрывается Н.С.Лесковым в рассказе Полунощники: Николай Иванович к наpоду был пpоще, но зато стpасть какой пpедпpиятельный: постоянно он в тpех волнениях, и все спешит везде постанов вопpосу делать.

Удачно использует этот пpием Боpис Пильняк в pомане Голый год. В Москве, в годы Гражданской войны, человек, читая по складам вывеску магазина: «Коммутатоpы, аккумулятоpы», понимает ее в духе pеволюционной непpимиpимости («Кому – татоpы, а кому – лятоpы») и возмущается неpавнопpавием: «Вишь, и тут обманывают пpостой наpод!»

Иногда обыгрывается отсутствие того или иного члена парадигмы. На затруднительности образования формы родит. падежа мн. числа слова кочерга (кочерг? кочерег? кочерёг?) М.Зощенко построил, как известно, целый рассказ (Напомним, что авторитетные справочные пособия А.А.Зализняка, Н.А.Еськовой и др. однозначно рекомендуют здесь форму кочерёг, указывая, впрочем, на ее затруднительность).

Нередко обыгрывается невежественное осмысление иностранных имен собственных на -а, -я как обозначающих лица женского пола:

Подумаешь, Спинозанашлась!

Сенечка. …Мария Сергеевна, я вас любил без нахальства, вежливо, как Данте свою Петрарку (В.Шкваркин).

Комический эффект производит образование сравнительной или превосходной степени от слов, ее не имеющих: Пусть ты черт. Да наши черти / Всех чертей / В сто раз чертей (А.Твардовский. Василий Теркин).

[Разговор детей]: – Мне сам папа сказал…

– Мне сама мама сказала…

– Но ведь папа самее мамы… Папа гораздо самее (К.Чуковский. От двух до пяти).

Обыгрывание категории лица глагола заключается в употреблении одного лица вместо другого. Этот прием любил использовать А.Чехов. Вот примеры из его писем к жене, О.Л.Книппер-Чеховой, где он шутливо говорит о себе в третьем лице: …крепко целую тебя.

.. Не забывай своего мужа. Он ведь сердитый, дерется; Не забывай своего мужа, вспоминай о нем хоть раз в сутки. Обнимаю тебя, мою пьяницу. Твой муж в протертых брюках, но не пьющий.

Еще пример – обыгрывание категории совершенного вида глаголов на по-, указывающих на непродолжительность действия:

Почему ты все дуешь в трубу, молодой человек?

Полежал бы ты лучше в гробу, молодой человек (О.Мандельштам).

При «нормальном» словоупотреблении, если, например, в кровать можно лечь и полежать в ней, то в гроб можно только лечь.

Словообразование. Языковая игра может состоять, в частности, в нарушении ограничений на образование притяжательных прилагательных. Ср.: Глаза у него [Керенского] бонапартьи и цвета защитного френч (В.Маяковский).

Другое широко распространенное явление – нестандартное использование увеличительных и уменьшительных суффиксов. Очень любил этот прием М.Е.Салтыков-Щедрин для дискредитации своих героев. Ср.: Но вот он делается чиновником… Не достойный ли, не презренный ли он сосуд…

извините, сосудик!..

с каким трепетом берет он в руку бумажку, очинивает ножичком перышко, как работает его миниатюрное воображеньице, как трудится его крохотная мысль, придумывая каждое выраженьице замысловатого отношеньица.Вот еще несколько примеров из произведений Салтыкова-Щедрина: Проектцы;поэтцы и поэтики; шалуненок; шалунище; болтунище.

Сходный эффект имеет употребление русских словообразовательных приставок и суффиксов в иностранных именах собственных, географических названиях. Вот шутка – мрачное политическое пророчество на 2000-й год: Заголовок в газете «Нью-Йорк Таймс»: Колхозники Техасщины, Мичиганщины и Примиссисипья перевыполнили план по весеннему севу.

Синтаксис

Некоторые синтаксические конструкции допускают двоякое понимание, и это позволяет использовать их в языковой игре:

– «Ты что это там, Маничка, так гpомко читаешь!?» – «Истоpию, мама». – «Так читай пpо себя». – «Да в Истоpии, мамочка, пpо меня ничего не написано» (журнал «Сатирикон»).

Какой-то господин, участник похоронной процессии, обратился к соседу: «Вы не скажете, кто покойник?» – «Точно не знаю. Думаю, что как раз тот, что едет в передней карете» (Жюль Ренар).

Деепричастный оборот может указывать на простую одновременность не связанных между собой событий, но может также содержать обоснование того, что описывается в первой части предложения, ср.:

[Семейная сцена]: «Я была дурой, выходя за тебя замуж!» – «Да, но я был тогда так увлечен тобой, что этого не заметил».

В ряде случаев шутка строится на намеренном нарушении принципов сочетаемости слов:

Уехал поездом, вернулся ослом.

Сегодня вечерней лошадью я возвращаюсь в мою милую Одессу

(кинофильм Неуловимые мстители).

Мальчик спрашивает: А где мама от этой девочки? (по образцу: А где голова от этой куклы?).

Вводные слова и словосочетания типа видишь ли, понимаешь и т.п., казалось бы, уместны при любом обращении на ты. Есть, однако, такие специфические условия, когда их использование приводит к комическому эффекту, например на похоронах:

– Спи спокойно, дорогой товарищ! Память о тебе, видишь ли, надолго сохранится в наших сердцах. Понял, нет?

Некоторые синтаксические конструкции предполагают множественное число входящего в них существительного, которое лишь в шутку может быть заменено на единственное:

При Александре I в официальных придворных объявлениях приглашались на приемы люди таких-то званий, а также знатные особы обоего пола. Жуковский не имел определенного звания по службе при дворе. Он шутил, что в торжественно-праздничные дни и дни придворных выходов он был знатною особою обоего пола (Русский литературный анекдот).

Глаголы, обозначающие физические действия конкретных существ (бежать, идти, гулять), неохотно сочетаются с обозначениями географических единиц, и чем крупнее единица, тем сильнее ощущается необычность:

Но папочка и мамочка уснули вечерком,

А Танечка и Ванечка – в Африку бегом […]

Вдоль по Африке гуляют,

Фиги-финики срывают (К.Чуковский. Бармалей).

Стилистика

Комическое впечатление производит использование специальной терминологии – спортивной, военной, научно-технической и т.п. при описании обычных бытовых ситуаций:

На свадьбе спортсмена женщина обращается к молодому человеку:

– Простите, это Вы жених?

– Нет, я выбыл в четвертьфинале.

Эй, славяне, что с Кубани, / С Дона, с Волги, с Иртыша, / Занимай высоты в бане, / Закрепляйся не спеша! (А.Твардовский. Василий Теркин)

[Признание в любви студента-математика]: Наташа, родная, желанная! / Изранил меня треугольник страстей / Заела любовь многогранная (М.Исаковский. Формула любви).

Комический эффект может создаваться пародированием особенностей стиля, ср.:

С богатой добычей вернулся в родное стойбище охотник Черттезнаев. Каково же было удивление 60-летнего охотника, когда оказалось, что мех двух убитых им лисиц – искусственный! Это уже не первый случай отстрела в Якутии лисиц с искусственным мехом («Литературная газета», 13-я страница).

Нелепость содержания подчеркивает особенности газетного стиля, в частности, его склонность к штампам и претензию на достоверность и точность информации.

Большой комический заряд содержится в так называемой макаронической речи, где смешиваются слова и формы из разных языков, ср.:

Ардальон Панкратьевич (нос свеклой, глаза – тусклые) вошел в палату и (кислым голосом):

– Мать, поднеси чарочку.

Ардальоновы девы всполохнулись, закивали туловищами, учиняли политес с конверзационом:

– Пуркуа, фатер, спозаранку водку хлещете? (А.Флит, пародия на Петра I А.Толстого).

Комический эффект создается здесь смешением трех языков – русского (просторечного-архаичного), немецкого и французского.

Многие авторы любят играть не отдельными словами или сочетаниями слов, а целыми текстами. Простое соединение двух текстов (вполне нейтральных или даже поэтически-возвышенных!) может привести к двусмысленности и производить комический эффект, как это происходит в рассказе Н.Тэффи, где совмещаются строчки из двух стихотворений Пушкина:

– Пушкин… был вдохновлен нянькой на свои лучшие произведения. Вспомните, как отзывался о ней Пушкин: «Голубка дряхлая моя… голубка дряхлая моя… сокровища мои на дне твоем таятся…» – Pardon, – вмешался молодой человек… – это как будто к чернильнице…

Прагматика

Существуют общие закономерности общения, которыми должны руководствоваться все говорящие, на каком бы языке они ни говорили. Один из этих постулатов – постулат информативности («Сообщай что-то новое»).

Пушкин, нарушая его, добивается комического эффекта в следующем (совершенно неинформативном) обращении к Павлу Вяземскому: Душа моя Павел, / Держись моих правил: / Люби то-то, то-то, / Не делай того-то. / Кажись, это ясно.

/ Прощай, мой прекрасный.

Другой постулат – постулат истинности или искренности («Говори правду»). Его нарушение также необычно, а иногда может привести к недоразумению. Вспомним сцену, когда Буратино с котом Базилио и лисой Алисой приходят в харчевню:

Хозяин харчевни выскочил навстречу гостям

– Не мешало бы нам перекусить хоть сухой корочкой, – сказала лиса.

– Хоть коркой хлеба угостили бы, – повторил кот

– Эй, хозяин, – важно сказал Буратино, – дайте нам три корочки хлеба.

– Веселенький, остроумненький Буратино шутит с вами, хозяин, – захихикала лиса.

Между тем Буратино не шутил, он строго следовал постулату истинности (искренности). Он не учел, что Кот и Лиса (как и все мы) склонны преувеличивать (или преуменьшать), ср.: Миллион раз тебе говорил…; Можно тебя на секундочку? Мы привыкли к подобным неточностям, преувеличениям, а Буратино – пока нет.

Еще один пример нарушения постулата истинности для создания комического эффекта: Цыганята бегают, грязные – смотреть страшно. Взять такого цыганенка, помыть его мылом, и он тут же помирает, не может вытерпеть чистоты (А.Толстой. Похождение Невзорова, или Ибикус).

Нередко в языковой игре используются особенности разных типов речевых актов (таких, как утверждения, просьбы, вопросы и т.д.). Иногда один тип речевого акта «маскируется» под другой: просьба в виде вопроса (Вы не могли бы подать мне соль?) и т.д. Вот анекдот, обыгрывающий это явление:

Экскурсовод: «Если бы уважаемые дамы минутку помолчали, мы услышали бы ужасающий рев Ниагарского водопада». Просьба помолчать (с элементами упрека) – излагается в виде предположения.

Могут обыгрываться также так называемые коммуникативные неудачи (результат разного понимания цели высказывания):

Врач – пациентке: «Раздевайтесь!» – «А вы, доктор?».

Источник: https://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/lingvistika/YAZIKOVAYA_IGRA.html

Языковая игра – это… Что такое Языковая игра?

Языковая игра

– определенный тип речевого поведения говорящих, основанный на преднамеренном (сознательном, продуманном) нарушении системных отношений языка, т.е.

на деструкции речевой нормы с целью создания неканонических языковых форм и структур, приобретающих в результате этой деструкции экспрессивное значение и способность вызывать у слушателя/читателя эстетический и, в целом, стилистический эффект (см.). Чаще всего Я. и.

связана с выражением в речи комических смыслов или с желанием создать “свежий, новый образ”. Я. и. свойственна преимущественно разг., публиц. и худож. стилям речи.

Термином “языковая игра”, введенным в лингвистику Л. Витгенштейном, обозначается специфическое употребление языковых единиц, осознанное говорящим в функциональном отношении, т.е. соотнесенное со сферой общения. Я. и. связана с активностью языковой личности и способностью творчески использовать языковые знания.

Понимание Я. и. вне креативной деятельности невозможно, т.к. 1) способность субъекта к яркому, необычному, эффектному употреблению слова (или выражения) всегда вторична по отношению к знанию языковой системы и владению ее нормативными связями, т.е.

умение “играть словом” предполагает владение стилистическим аспектом языка; 2) “игровой” момент в речевом общении может появиться лишь тогда, когда говорящий осуществляет целенаправленный поиск приемов разрушения конвенциональных языковых структур и связанных с ними стереотипов речевого восприятия; 3) Я. и. всегда адресна: будучи целенаправленной и продуманной именно как эффектный вариант языкового употребления, она не может состояться как таковая без понимания ее адресатом; 4) Я. и. всегда направлена на создание в языковой (речевой) структуре нового смысла, незнакомого ранее слушателю/читателю.

Я. и. является одним из многочисленных вариантов реализации стилистического задания (см.), которое планируется и осуществляется говорящим с целью достижения определенного стилистического эффекта – компонента стилистической структуры коммуникативного акта, или “узуально-стилевого комплекса” (термин Т.Г.

Винокур): стилистическое задание – стилистическое значение – стилистический эффект. В рамках речевого узуса стилистическое значение (см.) служит звеном, объединяющим данную оппозицию на основе причинно-следственной связи.

Критерием разграничения фактов Я. и.

и речевых ошибок является языковая и – шире – стилистическая компетенция говорящего. В отличие от речевых ошибок Я. и. строится благодаря знанию системных языковых связей и владению стилистическими закономерностями употребления единиц языка, а также учету жанровой специфики речепроизводства. Я. и.

имеет двойную направленность: это языковое и собственно речевое явление, ибо для реализации Я. и. первостепенное значение имеет умение творчески нарушить (перестроить) усвоенные модели стандартного употребления языка; ср. известную строку А.С. Пушкина: “Без грамматической ошибки я русской речи не люблю”.

В связи с этим можно говорить о том, что Я. и. – это явление функционально-стилистическое (см.).

Эффект Я. и. основывается на ассоциативном потенциале слова – ассоциативной валентности слова, допускающей варьирование при совмещении его плана выражения и плана содержания и – как результат – различную интерпретацию его значения (Гридина, 1996, с. 33–63).

В контексте реализуется та или иная частная ассоциативная валентность слова – фонетическая, семантическая, лексическая, словообразовательная, синтаксическая. Каждая из этих частных валентностей выступает как тот или иной механизм Я. и. Кроме того, ассоциативная природа Я. и. свидетельствует о том, что важным средством ее создания в речи является метафора (см.

Стилистические ресурсы лексики, или лексическая стилистика).

На фонетическом уровне Я. и. реализуется с помощью таких приемов, как анаграмма, палиндром, звукоподражание, звукосимволика, а также различные фоносемантические сближения слов. Напр.

: анаграмма (высказывание, характеризующееся тождеством звукового состава лексем при различии сочетаемости и последовательности фонем) – На дворе трава, на траве дрова; Купи кипу пик; Шла Саша по шоссе и сосала сушку и т.п.

; палиндром (сохранение одного и того же смысла слова/фразы при чтении слева направо и справа налево) – Ишак ищет у тещи каши; А роза упала на лапу Азора; топот; шалаш и т.п.; омофоническое сближение слов (эффект “ослышки”, основанный на омофоническом переразложении слов в потоке речи) – Бабушка дочитывает сказку внуку: “Стали они жить-поживать и добра наживать”.

Дослушав, внук спрашивает: “Бабушка, а какого они жевали добрана?”; Купи мне безе! – Зачем тебе, ты и без Бизе Кармен; и т.п.; омонимическое сближение слов (несоответствие значений сопоставляемых слов, основанное на омонимии) – Когда мальчика называют женским именем? – Когда он соня; Какой город летает? – Орел; “Ты, Петька, что пишешь?” – “Оперу, Василий Иванович”.

– “Какому такому оперу?!” (анекдот); Пардону просим – ассоциативная замена рус. “прощение” на франц. “pardon”; автомобиль иностранной марки “Grand cherokeе” шутливо называется в народе широкий-широкий (ср.: ‘grand’ – в переводе с англ. ‘большой, огромный’ и ‘cherokeе’, выступающий здесь как фонетический аналог рус.

‘широкий’); строитель – ассоциативное объединение значений ‘человек, работающий на стройке’ и ‘любящий выпить на троих, строи́ть’; кролик – пловец, специализирующийся в плавании кролем; кармен в значении ‘шофер’ (результат соединения англ. car – ‘автомобиль’ и man – ‘мужчина’) и т.п.

; паронимическое сближение слов (сдвиг в оценочной квалификации обозначаемого, выявляющий оценочный парадокс) – Прихватизация (ассоциативное объединение разных значений при осмыслении приватизации как стремления схватить, украсть, присвоить); календурь (вместо ‘календарь’ при подчеркивании его комического, шутливого содержания); Дрязги шампанского (вместо ‘брызги’); Бредни губернатора (вместо ‘будни’); расшифровка аббревиатуры ООО как ‘Общество с безграничной безответственностью’ (вместо ‘Общество с ограниченной ответственностью’) и т.п.

На морфологическом уровне Я. и. основана на сознательном нарушении фономорфологического восприятия лексических единиц, напр.: Супостат – ‘остатки супа’; папазол – ‘трезвый отец’; барсук – ‘бар для собак’; Музыкайфная волна – ‘молодежная музыкальная волна’; “Комсомольская правДа!”; Эльдорадио от ‘эльдорадо’ и т.п.

На лексическом уровне Я. и. создается благодаря несовпадению семантического наполнения мотивирующей и мотивированной основ в акте словообразования, напр.: Опять уже остограмились!; Здесь в городе он совсем обынтеллигентился; Обычайное дело (от ‘необычайное происшествие’); Желтопресная газета (от ‘желтая пресса’); Фешемебельные апартаменты (от ‘фешенебельные’) и др.

Кроме того, Я. и. реализуется в высказывании с помощью перестройки синтаксических связей, когда ключевым инструментом создания “нового образа” являются контекст и создаваемая им потенциальная вариантность семантики слов, словосочетаний, а также смысловых отношений между частями предложения. В последнем случае Я. и.

создает “эффект обманутого ожидания”: прогнозируемый реципиентом смысл фразы разрушается за счет нетипичного (неожидаемого) порядка слов или введения нетипичных для данной синтаксической конструкции лексических компонентов. Напр.: Курить я буду, но пить не перестану (каламбур); Наш человек всегда там, где трудно.

Трудно всегда там, где наш человек (каламбур) и т.п.

Важным свойством Я. и. этого типа является то, что, начинаясь как деструкция строя предложения, она (Я. и.) оказывается явлением именно текстовым: сам факт игры становится понятными только из всего окружающего контекста или даже целого текста (ср. “деструктивный” язык текстов А. Платонова). Именно на этом уровне Я. и.

в полной мере реализует свой деятельностный, творческий характер благодаря способности “синтаксически деструктивных” единиц распространять комический или сатирический смысл на более широкое текстовое пространство вплоть до создания особой художественной концепции. В качестве текстовых средств Я. и.

часто выступают различного рода каламбуры, многозначные лексемы, точное значение которых (чаще всего нетипичное для них) проясняется только окружающим контекстом, а также особые, концептуально продуманные автором случаи нарушения нормативных синтаксических связей. Напр.

: Почему у вас ягоды зеленые? – Потому что они еще зеленые (каламбур); На столе у нас обычно была закуска типа “Я тебя умоляю” (В. Ерофеев); Вчерашний день, таким образом, помаленьку высветлялся – в смысле ‘в мутном и вязком от похмелья сознании Степы Лиходеева прояснялись события вчерашнего дня’ (М.

Булгаков); Пожилой товарищ делает нам залегание по вопросу необходимого стыда для власти; Дванов не знал, куда думать (А. Платонов) и т.п.

Лит.: Винокур Т.Г. Закономерности стилистического использования языковых единиц. – М., 1980; Витгенштейн Л. Философские исследования // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. – М., 1985; Уварова Н.Л.

Логико-семантические типы языковой игры (на материале английской диалогической речи). Автореф. дис. … канд. филол. наук. – Горький, 1986; Арутюнова Н.Д. Ненормативные явления и язык // Язык и логическая теория. – М., 1987; Норман Б.Ю. Язык: знакомый незнакомец.

– Минск, 1987; Телия В.Н. Метафора как модель словопроизводства и ее экспрессивно-оценочная функция // Метафора в языке и тексте. – М., 1988; Фуко Б. Лингвистические структуры, порождаемые игрой слов // РЖ “Общественные науки за рубежом. Языкознание”. – 1990.

– №6; Гридина Т.А. Языковая игра: стереотип и творчество. – Екатеринбург, 1996.

Н.В. Данилевская

Стилистический энциклопедический словарь русского языка. — М:. “Флинта”, “Наука”. Под редакцией М.Н. Кожиной. 2003.

Источник: https://stylistics.academic.ru/271/%D0%AF%D0%B7%D1%8B%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F_%D0%B8%D0%B3%D1%80%D0%B0

5 словесных и лингвистических игр на занятиях по русскому языку

Языковая игра

Ценным методом стимулирования интереса к учению выступает метод использования различных игр и игровых форм организации познавательной деятельности на занятиях со студентами и школьниками.

Самой бюджетной игровой формой является языковая игра, частью которой являются игры словесные (не актерские) и словесно-ролевые.

Целесообразно выделить еще и лингвистические учебные игры.

В чем отличие?

Словесная игра – это игра со словом. Игра происходит исключительно путем речевого взаимодействия игроков. Словесная игра направлена не только на развитие языкового чутья, но и на развитие внимания и памяти.

Словесно-ролевые игры -— разновидность ролевых игр с полным отсутствием материального компонента: игра происходит исключительно путём речевого взаимодействия игроков, описывающих действия своих персонажей, и мастера, описывающего реалии окружающего мира и реакции мастерских персонажей.
Лингвистическая игра – это языковая игра, связанная с изучением языка и обогащением речи, с развитием логического мышления, коммуникативных особенностей речи с точки зрения учета лексических, грамматических, орфоэпических, синтаксических особенностей речи.

Следовательно, лингвистические игры бывают: орфоэпическими, лексическими, грамматическими, синтаксическими.

Лингвистическая игра “Скрытые мотивы”

Наверняка, в жизни каждого человека была ситуация, когда он совершал какой-либо поступок и не мог объяснить, почему он поступил так или иначе. Разгадка возможных скрытых мотивов возможна, путем последовательного анализа предыдущих событий.

Что отрабатываем: логику речи.

Правила: Делим группу на пары (иногда, проще объединиться не в пары, а в тройки). В каждой паре один из участников рассказывает ситуацию, которую он не может объяснить. Напарник путем наводящих вопросов пытается выяснить факты, связать их в силлогизмы.

Силлогизм – это «форма умозаключения, умствованье, когда из двух данных посылок или суждений выводится третье, заключение».
Например, все студенты летом сдают экзамены. Я студент, значит летом у меня экзамены.

Во втором раунде собеседники меняются местами. Затем следует рефлексия.

Словесная игра “Один день из жизни”

Суть игры: выбираете с учениками любую профессию. Составляете совместными усилиями рассказ из одних существительных (глаголов, прилагательных) о трудовом дне профессионала.

К примеру, рассказ о дне учителя: звонок-завтрак-урок-вопрос-ответ-пятерка-учительская-директор-скандал-урок-звонок-дом-подготовка-сон.

Важное условие: прежде, чем назвать новое существи­тельное, каждый игрок обязательно должен повторить все, что было названо до него. Тогда  рассказ будет воспри­ниматься как целостное произведение. Чтобы лучше было запоминать названные существительные, советую внима­тельно смотреть на всех говорящих, как бы связывая слово с конкретным человеком.

Словесная игра “Новый словарь”

Обычно играем по кругу с учениками,  в качестве разминки на любом уроке-занятии.

Суть этой игры в том, чтобы придумать новые значения обыкновенным и всем привычным словам.

Например: ухажер – любитель ухи, изверг –вулкан, жрица – женщина, любящая поесть, и т. д.

Победит тот, кто подберет больше интересных слов. О времени, отводимом на подготовку, договариваются заранее.

Словесная игра “Табу”

Когда мне надо разговорить слушателей/студентов и учеников, или подвести их к теме урока, или повторить ранее изученный материал, я использую словесную игру “ТАБУ”.

Правила  простые: студент/ученик получает карточку, на которой написано слово. Его нужно объяснить. А под этим словом, или рядом – еще несколько, которые в объяснении использовать нельзя.

Другие студенты должны это слово отгадать.

Лучше готовить карточки самостоятельно – под конкретную тему (например, сочинение-рассуждение – для учеников, или общенаучная терминология – студенты/курсанты).

Лингвистическая игра “Звукообразы”

Преподаватель зачитывает/выводит на экран слова писателя Е. Замятина:“Всякий звук человеческого голоса, всякая буква – сама по себе вызывает в человеке известные представления, создает звукообразы. Я далек от того, чтобы приписывать каждому звуку строго определенное смысловое или цветовое значение, однако

Звук [р] – ясно говорит мне о чем-то громком, ярком, красном, горячем, быстром.

Источник: https://www.eduneo.ru/5-slovesnyx-i-lingvisticheskix-igry-na-zanyatiyax-po-russkomu-yazyku/

Языковая игра как лексико-стилистический прием

Языковая игра

Людвиг Витгенштейн как-то сказал: «Ты, в сущности, не знаешь, что ты имеешь в виду под словом игра» [1, с. 216].

Его интересовало это порождение человеческого, он хотел понять, что же является общим для всех игр, что свойственно им всем? Казалось бы, это достаточно лёгкий вопрос и ответ на него найти довольно просто.

Но такие характерные признаки для игры как развлечение, победа, поражение, удача, ловкость, соперничество свойственны далеко не всем играм. К примеру, в пасьянсе нет соперничества, в подбрасывании мяча нет ни победы, ни поражения, в шахматах отсутствует удача и ловкость.

«ИГРА, вид непродуктивной деятельности, где мотив лежит не в результате ее, а в самом процессе», — написано в Большой Советской энциклопедии.

Можно ли, однако, считать «непродуктивной деятельностью» футбольные, хоккейные, шахматные матчи, приносящие участникам и устроителям громадные прибыли, а зрителям — удовольствие от волнующего зрелища? Интересующий нас вид игры (языковая игра) также не подходит под приведенное выше определение игры: хорошая шутка (вспомним шутки Пушкина, Минаева, Маяковского, остроумные анекдоты) — это продукт, имеющий такую же эстетическую ценность, как любое произведение искусства.

Иногда считают, что языковая игра — это игра слов. Действительно, на обыгрывании лексической многозначности или омонимии построен основной, самый распространенный вид языковой игры — каламбур. Для языковой игры используются (пусть не в равной степени) ресурсы всех языковых уровней.

Языковая игра активизирует внимание носителей языка к языковой форме, к ее структурным элементам, она связана с ситуацией неожиданности, обусловленной нарушением в игровом тексте каких-либо норм и стереотипов и осознанием этого нарушения.

Например, Л. Витгенштейн определяет языковую игру как одновременно и контекст, и определенная исторически сложившаяся форма деятельности.

Указывая на то, что в языковой игре действия и слова тесно взаимосвязаны, Витгенштейн выступает против сугубо теоретического рассмотрения языка как формальной структуры, картины, набора значений.

Целью Витгенштейна является показ того, что все формы опыта и деятельности представляют собой проявления языка и невозможны вне его. Языковая игра — это особый вид речетворческой семиотической деятельности.

В свете металингвистики языковая игра определяется как и всякая игра, она осуществляется по правилам, к которым относится: 1) наличие участников игры — производителя и получателя речи, 2) наличие игрового материала — языковых средств, используемых производителем и воспринимаемых получателем речи, 3) наличие условий игры, 4) знакомство участников с условиями игры, 5) поведение участников, соответсвующее условиям и правилам игры.

Как лексико-стилистический прием, языковая игра — это некоторая языковая неправильность (или необычность), и, что очень важно, неправильность осознаваемая автором и намеренно допускаемая. При этом читатель должен понимать, что это «нарочно так сказано», иначе он оценит соответствующее выражение как неправильность или неточность.

Функциями языковой игры являются и случаи дружеского подтрунивания, любовного подшучивания, стремление развлечь себя и собеседника, а также стремление к самоутверждению. Можно выделить ещё одну чрезвычайно важную функцию языковой игры — языкотворческую.

Чтобы научиться шутить, полезно знать, как создаются шутки и анекдоты и какие приемы, способы и принципы используются для их построения. Многие шутки построены одновременно на нескольких принципах:

–          аллитерация:

Роуз в поле бритву нашла,

К Джейку с вопросом она подошла.

Джейкоб ответил: «Губная гармошка».

Всё шире и шире улыбка у крошки.

–          интонация:

Сидят Эммет и Джаспер. Эдвард чихает.

Будь здоров!

Спасибо!

Пожалуйста!

Не умничай!

Да иди ты!

–          нарочитое нарушение действующих орфографических правил:

Идёт Эдвард по улице. И видит, на ветке, держась зубами, висит Белла.

Эдвард (испуганно):

— Белла, что случилось?!

Белла (не разжимая зубов):

— Не вишь, шок берёжовый пью.

–          удвоенное написание гласных и согласных:

Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная? — спрашивал Дед Мороз, бегая вокруг замерзающей маленькой девочки.

Д-да ид-ди т-ты, д-дальтоник, — стуча зубами, ответила синяя девочка.

–          шутливое нарушение принципов употребления прописных и строчных букв:

Украинский коментатор:

— Новости спорта……. СПОРТилось сало!

–          обыгрывание сокращений:

Бэлла спрашивает:

— Сэм, а какой породы Джейкоб?

Вампиродав.

— Странно… Но он не похож на вампиродава… маленький… худенький…

— Потому и вампиродав… им вампиры давятся…

–          аномальность опущения основы слова:

Выходя из аудитории, профессор говорит:

— Следующая лекция состоится во вторницу… — а потом кричит в дверь, — «ник

–          расчленение словоформы

Собираются Эд и Белла на пикник.

Эдвард Белле:

— Дорогая, я тут подумал о Джейкобе и…

Белла:

— Нет! Даже не говори! Джейкоба на шашлык — ни-ког-да!

–          транспозиция форм числа:

Одна девочказакончила университет…

–          обыгрывание категории вида и времени, компрессия:

Школа. Первый класс. Идёт урок арифметики. Учительница спрашивает у еврейского мальчика:

— Беня, представь себе, что у тебя 6 яблок, половину ты дашь Ване, сколько у тебя останется?

— Таки, пять с половиной!

–          обстоятельства места:

У моих паППы и маММы ниККогда не было детееей.

— А откуда же тогда вы?

— Я из ЭсТоонии…

–          синтаксическая контаминация:

Не так страшенстоматолог, как его прейскурант.

–           использование номинативных единиц:

Вовочка! Как зовут твою маму?

Не знаю.

Ну, а как ее папа зовет?

«Иди сюда».

–          обыгрывание свойств фразеологизмов:

Вчера к Вольтури поступил тревожный звонок. Вампиры занервничали, но трубку не сняли.

Система средств и способов реализации комических интенций в анекдоте представляет собой достаточно условную коммуникативную подсистему русского языка/речи. Она некоторым образом замкнута, относительно независима от естественного рече-языкового субстрата, имеет свои внутренние особенности генезиса, устройства, функционирования и развития.

У нее своеобразные отношения с внешним для нее миром (как языковым, так и внеязыковым), специфические функции в нем; соответственно — специфические парадигмы, в которые входит эта система и ее отдельные проявления.

Соответственно и внутреннюю сущность всего текстового пространства анекдотов (макроуровень) и текста отдельного анекдота (микроуровень) составляют специфические структуры.

Как всякое сложное языковое явление русский анекдот может описываться (моделироваться) в разных аспектах, образующих разные его парадигмы: историко-диахронном, социолингвистическом, психолингвистическом, когнитолингвистическом, лингвоэстетическом, лингвосемиотическом, лингводидактическом (например, занимательные материалы для школы) и т. п.

Можно дать такой общий совет. Ресурс для шутки — юмористическую идею — следует искать в объекте (виновнике) шутки. Над кем (чем) хотите посмеяться, в том и ищите смешное.

Литература:

1.        Белянин В. П., Бутенко И. А. Живая речь: (Словарь разговорных выражений). — М.: ПАИМС, 1994. — С. 192.

2.        Земская Е. А., Китайгородская М. А., Розанова Н. Н. Языковая игра // Русская разговорная речь. — М., 1983. — 276 с.

3.        Москвин В. П. Стилистика русского языка: Приёмы и средств выразительной и образной речи (общая классификация): Пособие для студентов. — Волгоград: Учитель, 2000. — 198 с.

4.        Русские народные анедоты. 365 застольных анекдотов. Ростов на Дону: Владис, М.: Рипол Классик, — 2008. — 64 с.

5.        Санников В. З. Русский язык в зеркале языковой игры. 2-е изд., испр. и доп. — М.: «Языки русской культуры», 2002. — 552 с.

6.        365 анекдотов про вампиров / [сост. Д. А. Молодченко]. — Ростов н/Д.: Владис. — М.: РИПОЛ классик, 2011. — 64 с.

Источник: https://moluch.ru/archive/61/8899/

Языковая игра как лингвистический феномен

Языковая игра

Языковая игра сегодня является одним из наиболее эффективных языковых средств, применяемых в рекламе. Языковая игра представляет собой некоторую языковую необычность, можно сказать, неправильность, но при этом такая неправильность допускается её автором сознательно, а не по причине его безграмотности.

Иначе это будет не языковая игра, а языковая ошибка. Мало того, и адресат такого сообщения должен понимать, что это специально так сказано, в противном случае он сочтет это неточностью, и его восприятие такой рекламы будет отрицательным, поскольку мало кто будет доверять фирме, в рекламе продукции которой допущены ошибки.

Как говорится, какой товар, такая и реклама (или наоборот).

Основной целью языковой игры в рекламном тексте является привлечение внимания не собственно к товару, а к самому рекламного сообщению.

Реализация этой цели важна потому, что сегодня объем рекламы во всех СМИ настолько велик, что уже не воспринимается сознанием людей, не говоря уже о том, чтобы вычленять из этого могучего потока какие-либо отдельные сообщения.

И языковая игра призвана «зацепить» внимание человека своей необычностью, чтобы он прочел все сообщение до конца, а там уже не исключено, что и покупка будет совершена.

В рекламе большую ценность представляет использование новых слов, а также нестандартное употребление уже известных. Здесь же приветствуется необычное применение синтаксических конструкций, фонетики, графики и т.д. В общем – всего того, что привлечет внимание потенциального потребителя.

Существует множество приемов и средств языковой игры, которые можно разделить на несколько категорий в зависимости от того или иного раздела языка:

– фонетические;

– графические;

– морфологические;

– словообразовательные;

– лексические.

Фонетические приемы языковой игры

Анализ современной рекламы показывает, что на фонетическом уровне чаще всего применяются различные звуковые повторы. Вот один из характерных примеров, ставший снова актуальным после восстановления добрососедских отношений с Меккой российских туристов: КУПИ ТУР В ТУРЦИЮ.

Характерным примером здесь является реклама кваса Никола, еще недавно не сходившая с экранов телевизоров: Квас Никола, пей Николу! Здесь очень удачно обыграно произношение отрицательной частицы «не».

Сама фраза в рекламе произносится так, что возникает следующее понимание: «квас не кола, пей не колу».

Отсюда возникает многозначность, а видеоряд рекламного ролика помогает понять, что именно предлагается потребителю.

В рекламе одного из магазинов товаров для животных можно встретить такой пример фонетической языковой игры: Мур-мур-мурлыка! Здесь используется звукоподражание, имитирующее мурлыканье довольной кошки.

Графические приемы языковой игры

Графическая языковая игра построена на сочетании или выделении различных элементов написания.

Сегодня эти приемы очень популярны, поскольку современное поколение людей, ориентированное на более быстрый ритм жизни, чем раньше, лучше реагирует на выразительные, яркие и наиболее лаконичные тексты.

Кроме того, графические приемы языковой игры сразу привлекают внимание на зрительном уровне, и такое слияние вербальный и визуальных средств бывает достаточно эффективным.

Еще недавно во многих местах можно было встретить такую рекламу репеллента известной марки «OFF»: Лучшее средство от комарoff.

В данном случае в процессе графической языковой игры происходит обыгрывание названия фирмы, производящей репелленты, путем постановки его в окончание рекламного текста.

Кроме того, для людей, владеющих английским языком, эффект усиливается благодаря самому значению слова «off» – прочь. Т.е.

фактически «комарoff» можно перевести «комары прочь», что вполне соответствует назначению рекламируемого товара.

Также многие могли видеть такую рекламу:

 Absolute

 Optimal

 System

Это реклама моющего средства «AOS». В данном случае используется определенный способ прочтения рекламного текста, целью которого является привлечение внимания потребителя своей оригинальностью. Здесь он применяется для так называемой «расшифровки» названия рекламируемого товара.

Довольно распространенной является такая графическая языковая игра в рекламе стоматологической клиники: СТОМАТОЛОГиЯ.

А вот реклама таблеток «НО-ШПА»: Spaсение от спазмов и боли. В данном случае графическая языковая игра основана на приеме использования латиницы. Латинское написание названия – «NO-SPA».

Иногда в качестве одного из графических элементов используются так называемые параграфемные символы, т.е. изображения, схемы и т.п. Так, один из рекламодателей, таким образом представил свою продукцию: окна. В данном случае используется символ обозначения валюты – евро, что позволяет прочитать текст следующим образом: окна = евроокна.

Морфологические приемы языковой игры

На уровне морфологии языковая игра применяется довольно редко, и тому есть объективные причины. Дело в том, что морфологические признаки слова русском языке являются наиболее устойчивыми, от них непосредственно зависит его внутренняя структура.

Без соблюдения правил морфологии русская речь превратится в ряд бессмысленных и бессвязных слов. Тем не менее, такие примеры есть. Вот один из них, известный многим: САМЫЙ ПРОВАНСАЛЬНЫЙ «ПРОВАНСАЛЬ»! Это реклама майонеза марки «Балтимор Провансаль».

Здесь языковая игра на морфологическом уровне основана на использовании превосходной степени прилагательного. И всё бы ничего, да только прилагательное это относительное и по правилам русского языка образовать от него какую-либо степень сравнения невозможно.

Но для выдающихся мастеров рекламы нет ничего невозможного! Есть и другие подобные примеры: самые пельменистые пельмени, самый банановый вкус, самые лимонные лимоны, апельсиновее не бывает и т.п.

Словообразовательные приемы языковой игры

Наверно, все слышали следующую рекламу сети быстрого питания KFC: У нас нет наггетсов, круггетсов, квадратицев. Курица должна быть в форме курицы. Это характерный пример использования языковой игры на словообразовательном уровне. Здесь образуются новые слова от слов «круг» и «квадрат» по аналогии со словом «наггетсы».

В рекламе музыкального канала «Хамелеон» используется следующее слово: Музыкайф. В данном примере использование контаминации придает рекламному тексту дополнительный смысл (музыка + кайф), при этом значение слова остается вполне «прозрачным» и понятным адресату.

https://www.youtube.com/watch?v=yYe1qCnPBpM

Помогаем стройматериально! Реклама магазина стройматериалов. Создатели данной рекламы не только создали новое слово (от существительного «стройматериалы»), но и сделали своеобразную отсылку к известному и неоднократно экранизированному произведению Ильфа и Петрова, в котором Эллочка Щукина заявляет следующее: «Не учите жить! Лучше помогите материально!».

Лексические приемы языковой игры

Лексические приемы языковой игры используются наиболее часто. Они работают со смыслом, подменяя один другим, используя прием обманутого ожидания, провоцируя и т.п. Вот несколько примеров:

1) Лучше одна болгарка, чем пара чешек. Реклама магазина строительного инструмента. При первом прочтении данного слогана возникает впечатление, что речь идет о женщинах болгарской и чешской национальности, однако на самом деле имеется ввиду ремонтно-строительный инструмент «болгарка» (вид электрической пилы) и гимнастические тапочки.

2) Закажи друга по телефону. Реклама магазина компьютерной техники, осуществляющего прием заказов на свой товар в том числе и по телефону, а также осуществляющего его бесплатную доставку.

При первом прочтении возникает впечатлении, что речь идет об организации заказного убийства (что сразу привлекает внимание потребителя).

Однако, если заменить слово «друг» на «компьютер», все сразу станет ясно и не вызовет никакой отрицательной реакции.

3) Надежно! Железно! Реклама фирмы по производству и установке входных дверей. Слово «железно» в данном случае используется как в своем прямом значении – в качестве характеристики материала, из которого изготавливаются двери, так и в переносном – как синоним качественной и надежной работы.

4) ПОЕХАЛА КРЫША? Тогда Вам к нам! Реклама фирмы, производящей кровельные материалы и осуществляющей кровельные работы. При первом прочтении возникает впечатление, что речь идет о рекламе частной психиатрической клиники или чего-то подобного, что привлекает внимание читателя. В дальнейшем он понимает, о чём идёт речь в действительности.

5) ПОЛНЫЙ? ВПЕРЕД! Реклама бензоколонки. Здесь первое слово подразумевает наполненный бензобак, а второе – команду к началу движения. В сочетании они похожи на команду «Полный вперёд!».

6) Вы уже решились на смену пола? Реклама ремонтно-строительной компании. При первом прочтении возникает ощущение, что речь идет о хирургической операции, однако выясняется, что имеется в виду замена напольного покрытия в помещении.

7) АКТО, если не мы. Реклама фирмы «АКТО». В данном случае лексическая игра основана на обыгрывании омонимии. Название фирмы произносится так же, как и словосочетание «а кто», в результате чего возникает дополнительное значение, говорящие о том, что кроме фирмы «АКТО» установить пластиковые окна больше никто не сможет.

8) Мужчина, который попробует это, никогда не будет больше спать с женщинами… Потому, что ему будет с ними совсем не до сна. Реклама препарата для увеличения мужской силы. В отличие от вызывающего раздражение подавляющего большинства представителей сильного пола слогана «Просто будь мужчиной», такая реклама гораздо привлекательнее.

Здесь используется прием обманутого ожидания.

Сначала кажется, что речь идет о чем-то вредном, и любой мужчина захочет узнать, что же это такое, хотя бы потому, чтобы в будущем нечаянно это не попробовать и избежать угрозы, озвученной в слогане, но потом всё встает на свои места, поскольку в конце рекламного текста содержится разъяснение: Потому, что ему будет с ними совсем не до сна.

Таким образом, языковая игра является мощнейшим средством рекламы, обладающим массой преимуществ, но и использовать её нужно грамотно, учитывая как контекст ситуации, так и специфику потенциального потребителя и рекламируемого объекта, а также некоторые другие факторы.

Дмитрий Варапаев

Источник: https://www.varapaev.ru/index.php/yazyk/51-yazykovaya-igra-kak-lingvisticheskij-fenomen

Классификация приемов языковой игры в интернет-коммуникации

Языковая игра

О. Д. Туровская

(*****@***ru)

Волгоградский государственный социально-педагогический университет

КЛАССИФИКАЦИЯ ПРИЕМОВ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ

В ИНТЕРНЕТ-КОММУНИКАЦИИ

В исследовании рассматриваются различные приемы языковой игры, используемые в интернет-коммуникации. Классификация языковой игры осуществляется с учетом приемов, использованных для придания игрового статуса существующему элементу, и функций полученного высказывания.

Ключевые слова: языковая игра, интернет-коммуникация, приемы языковой игры.

В современной лингвистике существенно возрос интерес к проявлениям творческого потенциала языка, одним из способов реализации которого является языковая игра.

Явление языковой игры существует еще со времен античности и имеет длительную историю изучения.

Еще Аристотель в своей «Риторике» упоминал «забавные словесные обороты», которые использовались для того, чтобы развеселить собеседника или ввести его в заблуждение.

Термин «языковая игра» впервые был употреблен Л. Витгенштейном в работе «Философские исследования». Ученый дал широкую трактовку данному понятию, назвав языковую игру «одной из тех игр, посредством которой дети овладевают родным языком» [5, с. 4]. В последующие годы изучения под термином «языковая игра» стали понимать сознательное нарушение нормы, то есть он получил более узкую трактовку.

В современную эпоху языковая игра приобретает все большую популярность в разных сферах общения. Она распространена в поэзии, разговорной речи, рекламе и даже газетных заголовках. Не стала исключением и интернет-коммуникация. Особый интерес представляет здесь молодежный интернет-дискурс.

Молодежь, общаясь в Интернете, стремится отличиться, выглядеть оригинальной, выразить свое критическое или ироническое отношение к миру взрослых, показать себя более независимой, завоевать популярность среди сверстников. Для этого молодежь играет с языком и тем самым бросает вызов другим. Именно поэтому в интернет-коммуникации становится все более востребованной языковая игра.

Но при этом языковая игра в данной сфере коммуникации изучена недостаточно, что  обусловило актуальность данной статьи.

Языковой игре посвящено множество исследовательских трудов. Это явление подробно рассматривается в работах Л. Витгенштейна, , .

Под языковой игрой мы, вслед за , понимаем «определенный тип речевого поведения говорящих, основанный на преднамеренном (сознательном, продуманном) нарушении системных отношений языка, т. е.

на деструкции речевой нормы с целью создания неканонических языковых форм и структур, приобретающих в результате этой деструкции экспрессивное значение и способность вызывать у слушателя / читателя эстетический и, в целом, стилистический эффект» [6, с. 651].

Существует немало классификаций приемов, используемых для создания языковой игры. Наиболее удачной представляется классификация, предложенная в монографии «Языковая игра в современной русской разговорной речи». Согласно данной классификации, все приемы языковой игры делятся на две группы:

производство игрового языкового элемента; придание игрового статуса существующему языковому элементу.

К первой группе относятся следующие приемы, связанные с

• необычностью формы

А) рифмовка;

Б) фонетические деформации, то есть видоизменение привычного для говорящих и слушающих облика слова;

В) морфологические деформации, которые представляют изменение грамматических признаков слов и образование ненормативных (окказиональных, диалектных и просторечных) словоформ;

• необычностью формы и значения

Г) непрямые номинации. В качестве средства языковой игры говорящие используют слова и выражения, имеющие сдвиги в семантике, а именно тропы (метафоры, метонимии, сравнения, перифразы). Употребление тропов в разговорной речи основано на создании контраста между означающим и означаемым;

Д) нарушение лексической сочетаемости представлено тремя способами: 1) эффект игры создается за счет сдвигов в семантике; 2) приобретать окказиональную сочетаемость может слово с фразеологически связанным значением; 3) абсолютивное употребление глаголов, требующих обязательного распространения (в противоположность случаю, когда абсолютивные глаголы приобретают сочетаемость);

Е) окказионализмы — авторские слова, созданные для определенного контекста и употребляемые исключительно в рамках этого контекста;

Ж) каламбур — «фигура речи, состоящая в юмористическом (пародийном) использовании разных значений одного и того же слова или двух сходно звучащих слов»;

З) прецедентные высказывания, которые связаны с цитацией, клишированием.

Ко второй группе относится прием контраста.

Использование иностилевой (в широком смысле – речь идет не только о словах, принадлежащих определенным функциональным стилям, но и о словах, имеющих стилистическую окраску, например, в социальном аспекте – просторечные, книжные, высокие слова, заимствованные, исконные и др.) лексики в современной русской разговорной речи как средства шутки основано на том, что слово, попадая в неузуальную для своего употребления сферу, порождает резкий диссонанс [8].

Материал для доклада был взят преимущественно из социальной сети «», он представляет собой либо интернет-диалоги, либо цитаты из сообщений в различных сообществах развлекательной направленности.

Первая группа проявлений языковой игры, которую мы рассмотрим, связана с различного рода деформациями, приводящими к образованию окказионализмов. Данный прием часто встречается в сети Интернет, так как является простым не только для того, кто им пользуется, но и для того, кому адресована языковая игра.

Источник: https://pandia.ru/text/80/551/1161.php

Классификация приемов языковой игры

Языковая игра

Изучение феномена языковой игры имеет давнюю тенденцию и восходит к античности. Первые упоминания о языковой игре, «забавных словесных оборотах» как средстве шутки или «обмана» слушателей содержится еще в «Риторике» Аристотеля [1].

В современном обществе в период наиболее глубокого исследования разговорной речи феномен языковой игры приобрел особую  популярность. Языковая игра эффективно используется в рекламе, в текстах современных СМИ (чаще всего посредством прецедентных текстов). Именно поэтому классификация приемов языковой игры является особенно актуальной задачей.

Использование классификации приемов языковой игры значительно упрощает как ее поиск, так и идентификацию. В настоящее время в отечественной лингвистике существует несколько классификаций приемов языковой игры. В данной статье будут рассмотрены 4 авторские классификации: классификация В.З. Санникова; Ю.О. Коноваловой; Е.А. Земской, М.В. Китайгородской и Н.Н. Розановой; М.В. Кузнецовой.

Так, классификация В.З. Санникова проста и удобна. Но в целом, она сводится к исследованию таких языковых средств как каламбуры художественных текстов и фольклорный юмор, почти исключая примеры из разговорной речи.

Классификация приемов языковой по В.З. Санникову выглядит следующим образом:

 – Обыгрывание морфологических значений;

– Обыгрывание синтаксических явлений;

– Сравнительные конструкции;

– Сочинительные конструкции;

– Переосмысление словообразовательной структуры существующих слов;

– Контаминация;

– Аббревиация.

Более конкретная и практичная, на мой взгляд, классификация приемов языковой игры была разработана Ю.О. Коноваловой. При формировании собственной классификации, Ю.О.

 Коновалова основывалась не только на собственном опыте, но и на результатах исследований других ученых – лингвистов. Так, ее структурная классификация основана на принципе выбора – построения, изначально представленного Е.А. Земской, М.В.

 Китайгородской и Н.Н. Розановой. Ю.О. Коновалова делит все приемы языковой игры на две группы:

– по признаку производства игрового языкового элемента;

– по приданию игрового статуса существующему языковому элементу.

В свою очередь, Ю.О. Коновалова делит первую группу приемов на две подгруппы:

  1. Приемы, обладающие необычной формой (рифмовка, фонетические и морфологические деформации);
  2.  Приемы, обладающие необычной формой и значением (непрямые номинации, нарушение лексической сочетаемости, окказионализмы, каламбуры, прецедентные высказывания).

Вторая де группа приемов языковой игры по Ю.О. Санниковой включает в себя приемы стилевого контраста [4].

Здесь следует отметить, что касаемо второй группы приемов языковой игры, Ю.О. Коновалова говорит о предании игрового статуса соответствующему в готовом виде языковому элементу в качестве языковой шутки готовой единицы. Если же говорящий самостоятельно формирует языковую единицу, то речь идет о производстве игрового языкового элемента.

В своем научном труде «Языковая игра. Русская разговорная речь» лингвисты Е.А. Земская, М.В. Китайгородская и Н.Н. Розанова также классифицируют все приемы языковой игры на две группы:

  1. Прием языковой игры, связанный с выбором чужеродных для современной русской разговорной речи средств выражения;
  2. Прием языковой игры, связанный с построением единиц, необычных по форме и по значению [2].

Более наглядно классификацию Е.А. Земской, М.В. Китайгородской и Н.Н. Розановой можно представить в виде следующей схемы:

Схема 1. Классификация языковой игры Е.А. Земской, М.В. Китайгородской и Н.Н. Розановой

Минус данной классификации состоит в том, что в ней не указана соотнесенность каждого приема языковой игры ни с выбором необычных единиц, ни с их построением.

На основании изученного мною материала о классификации языковой игры, а так же художественных и прецедентных текстов, содержащих значительное количество примеров языковой игры, я вывела собственную классификацию:

  1. Фонетический уровень – игра со звуками, позволяет говорящему подчеркнуть непринужденность, раскованность ситуации, а не только сказать нечто остроумное [3];
  2. Словообразовательный уровень – процесс осмысления нового и воплощение его в текстах и речи;
  3. Лексико-стилистический уровень – одновременное использование слова в нескольких его значениях или столкновение буквального и переносного значений устойчивого выражения, использование метафор;
  4. Визуальный уровень – часто используется в СМИ, когда языковая игра не может быть до конца понята и воспринята без «картинки», без визуального сопровождения.

Таким образом, языковая игра может быть реализована практически на всех языковых уровнях, а также с помощью визуального ряда. Наиболее часто используются лексические игровые приемы, что связано с тем, что многие слова в русском языке являются многозначным, и этим свойством лексических единиц успешно пользуются авторы текстов.

Список литературы:

  1. Аристотель. Античные риторики. М.: МГУ, 1978, С. 145-147. государственного университета экономики и сервиса, 2008. 196 с.
  2. Земская Е. А., М. В. Китайгородская, H. Н. Розанова. Языковая игра Русская разговорная речь. Фонетика. Морфология. Лексика. Жест. Отв. ред. Е. А. Земская. М.: Наука: Флинта, 1983. – С. 172-214.
  3. Ильин И.П. Массовая коммуникация и постмодернизм // Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации. – М., 1999. – С. 177.
  4. Коновалова О.Ю. Языковая игра в современной русской разговорной речи: монография. Владивосток: Изд-во Владивостокского.

Источник: https://sibac.info/studconf/hum/lxiii/99855

Vse-referaty
Добавить комментарий